События минувших выходных вокруг судоходства через Ормузский пролив наглядно продемонстрировали, что будущее этого ключевого маршрута поставок нефти и газа остается неопределенным. Попытка возобновить движение судов обернулась сбоем: после объявленного открытия последовали новые ограничения и военные инциденты. Уже ясно, что даже при достижении прочного мирного соглашения возврат к довоенным объемам перевозок займет не недели, а месяцы и, возможно, годы.
Иранские военные в выходные усилили контроль над проливом, обстреляв несколько судов и предупредив экипажи о закрытии прохода, хотя незадолго до этого власти страны заявляли об открытии пути. Позже американская сторона задержала иранское судно, следовавшее в направлении Бандар‑Аббаса в обход введенной блокады. По данным спутникового мониторинга на середину дня понедельника, через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Пролив фактически был закрыт для судоходства после того, как 28 февраля начались совместные удары США и Израиля по территории Ирана. С этого момента движение по маршруту, через который в обычное время проходит около пятой части мировых морских поставок нефти и газа, практически остановилось.
Последствия оказались стремительными и тяжелыми. В Персидском заливе оказались заблокированы около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в сутки. Производителям пришлось останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие и газовые заводы, что нанесло серьезный ущерб экономикам множества стран от Азии до Европы.
Боевые действия привели и к долгосрочному ущербу энергетической инфраструктуре, а также к обострению дипломатических противоречий в регионе.
Когда энергетический сектор сможет восстановиться?
Вопрос о том, как и в какие сроки будет происходить восстановление, остается открытым. Отрасль вряд ли сможет быстро вернуться к довоенным объемам операций: это будет зависеть не только от политических договоренностей, но и от готовности рынка к возобновлению рисковых перевозок.
Темпы нормализации будут определяться состоянием диалога между Вашингтоном и Тегераном, а также целым комплексом практических факторов — логистикой, доступностью страхового покрытия для танкеров, уровнем фрахтовых ставок и готовностью судовладельцев принимать на себя дополнительные риски.
Первыми покинут Персидский залив застрявшие там около 260 судов, на борту которых находится примерно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, согласно оценкам аналитической компании Kpler.
Основной объем этих грузов почти наверняка направится в Азию, на которую обычно приходится около 80% экспорта нефти из Персидского залива и 90% поставок СПГ. По мере того как загруженные танкеры будут покидать регион, в Персидский залив смогут постепенно заходить более 300 пустых танкеров, ожидающих в Оманском заливе. Они направятся к крупным экспортным терминалам, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Их первой задачей станет разгрузка прибрежных хранилищ, которые быстро заполнились в период остановки судоходства через Ормузский пролив. По оценкам Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас составляют около 262 миллионов баррелей — эквивалент примерно 20 суток добычи. Переполненные склады не оставляют пространства для заметного увеличения добычи до тех пор, пока экспорт не будет налажен.
Даже после частичного разгрузки инфраструктуры ограничения логистики танкерных перевозок продолжат сдерживать полноценное восстановление экспортных потоков. Для рейса туда и обратно с Ближнего Востока до западного побережья Индии обычно требуется около 20 дней, а маршруты до Китая, Японии и Южной Кореи занимают два месяца и более.
Дополнительную сложность создает возможный дефицит самих судов: значительная часть танкерного флота задействована в перевозках нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в азиатские страны, что предполагает рейсы продолжительностью до 40 дней.
Восстановление баланса торгового флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму, по всей видимости, будет неравномерным и займет не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии политической и военной обстановки.
Замкнутый круг добычи и судоходства
По мере поступательного возобновления загрузки танкеров крупным производителям, таким как национальные компании Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов, придется перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях, а также работу нефтеперерабатывающих заводов, которые были остановлены из‑за боевых действий.
Это потребует сложной координации: потребуется вернуть тысячи квалифицированных работников и подрядчиков, эвакуированных в период конфликта. Скорость восстановления добычи будет зависеть и от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, что создает замкнутую зависимость между судоходством и объемами производства.
Согласно оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений региона пластовое давление все еще позволяет вернуться к довоенным объемам добычи примерно в течение двух недель. Еще на трети месторождений для этого потребуется до полутора месяцев при условии, что обстановка на море будет безопасной, а нарушенные цепочки поставок оборудования и материалов удастся восстановить.
На оставшихся 20% объектов, где добывается эквивалент примерно 2,5–3 миллионов баррелей в сутки, восстановлению добычи мешают крупные технические проблемы. Низкое пластовое давление, поврежденное оборудование и перебои в электроснабжении потребуют длительных и масштабных восстановительных работ, растянутых на многие месяцы.
Серьезный ущерб нанесен крупнейшим энергетическим объектам. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, и, по оценкам специалистов, их восстановление может занять до пяти лет. Некоторые стареющие и технологически сложные скважины, особенно в Ираке и Кувейте, вероятно, уже не смогут выйти на прежний уровень добычи.
Длительное выпадение части поставок со временем может быть компенсировано бурением новых скважин в регионе, однако этот процесс потребует значительного времени — не менее года — и возможен только при устойчивой безопасности и отсутствии риска возобновления боевых действий.
После того как пробка из танкеров будет ликвидирована, а добыча стабилизируется, Ирак и Кувейт смогут постепенно отказываться от режима форс‑мажора — специальных положений в контрактах, позволяющих экспортерам приостанавливать поставки в условиях неконтролируемых обстоятельств, таких как война.
Даже при самом благоприятном сценарии — если мирные переговоры завершатся успехом, новых вспышек насилия не произойдет, а масштаб повреждений инфраструктуры не окажется глубже нынешних оценок, — полное возвращение к довоенным масштабам операций вряд ли возможно в обозримой перспективе. На это уйдут годы.
