Казахстанская нефть в Германию перестаёт идти через «Дружбу»: как в Астане оценивают последствия

Россия с 1 мая приостанавливает транзит казахстанской нефти через свою территорию на немецкий нефтеперерабатывающий завод PCK в городе Шведт (федеральная земля Бранденбург). Об этом сообщили 22 апреля, информацию подтвердили министерство экономики Германии и министерство энергетики Казахстана.

Министр энергетики: в мае поставок в Германию не будет

Глава министерства энергетики Казахстана Ерлан Аккенженов, комментируя ситуацию для местных СМИ, отметил, что официального уведомления от российской стороны пока не поступало, однако по неформальным каналам информация подтверждается. «На май у нас транзит через маршрут Атырау – Самара в направлении нефтепровода “Дружба” и далее на завод в Шведте составляет ноль. Российская сторона, опять‑таки по неофициальным данным, ссылается на отсутствие технической возможности прокачивать казахстанскую нефть. Вероятнее всего, это связано с недавними ударами по российской нефтяной инфраструктуре», — указал министр.

Под «недавними ударами» подразумеваются атаки вооружённых сил Украины по линейной производственно‑диспетчерской станции «Самара». О них украинские СМИ сообщили ещё до появления сведений о приостановке экспорта казахстанской нефти в Германию. По неофициальной информации, пожар повредил пять резервуаров суммарным объёмом около 100 тысяч кубометров, входящих в узловую систему, где отделяется казахстанский сорт KEBCO, направляемый в Германию, от российской нефти Urals.

Несмотря на неопределённые сроки восстановления станции «Самара», Ерлан Аккенженов рассчитывает на относительно быстрое возобновление поставок казахстанской нефти в Германию. По его словам, объёмы прокачки через «Дружбу» перераспределены по другим маршрутам: в том числе через трубопровод Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) и за счёт увеличения отгрузок в Китай. Из порядка 80 млн тонн казахстанской нефти, запланированных на текущий год, около 3 млн тонн предполагалось отправить по «Дружбе» (в 2023 году было 2,1 млн тонн). Казахстанская нефть, по его оценке, покрывает примерно 20–30 % потребности НПЗ в Шведте. Снижения уровня добычи нефти в Казахстане министерство не ожидает.

Экономист: Германия может перестроить закупки

Экономист Айдар Алибаев относится к перспективам менее оптимистично. По его мнению, хотя Германия и понимает, что Казахстан не несёт прямой вины за прекращение поставок нефти на НПЗ в Шведте, стране, вероятнее всего, придётся активнее искать альтернативных поставщиков.

«Когда в любой цепочке поставок происходит негативное событие, определённая доля ответственности ложится на всех участников. Так или иначе, на Казахстан падает тень. Неясно, сколько времени займёт восстановление станции “Самара” — месяц, три или больше. Существует риск, что к моменту завершения работ Германия уже минимизирует свои потери, перестроит логистику и прежние объёмы казахстанской нефти ей окажутся не нужны», — полагает он.

При этом аналитик не ожидает резкого ухудшения отношений Казахстана с Россией или Украиной из‑за этой истории. Он напоминает, что связи Астаны и Москвы носят многоплановый характер — политический, экономический, культурный — и остаются сложными и без учёта проблем с «Дружбой». По его словам, открытой конфронтации Казахстан избегает из‑за значительной зависимости от России, ограничиваясь недовольством отдельных политиков на высшем уровне.

Поводов для конфликта с Украиной эксперт также не усматривает, несмотря на её удары по объектам на российской территории, связанным с транзитом казахстанской нефти. Он отмечает, что Киев не рассматривает Казахстан как военного или политического противника, а инфраструктура наподобие станции «Самара» воспринимается Украиной как легитимная цель на территории враждебного ей государства. В подобной ситуации Казахстан, по его словам, фактически не может влиять на происходящее и вынужден приспосабливаться.

Нефтяной эксперт: неопределённость давит на рынок

Бывший советник министра энергетики Казахстана Олжас Байдильдинов отмечает, что делать однозначные выводы о прекращении поставок казахстанской нефти в Германию по «Дружбе» пока рано. Он обращает внимание, что официальных разъяснений от России до сих пор нет, и неясно, касается ли ограничение только казахстанского сырья или всей нефти, которая поступала через узел в Самаре.

По его словам, Казахстан планировал увеличить экспорт нефти в Германию с 2,5–3 млн до 5 млн тонн в год. Для отдельного НПЗ это значительный объём, сопоставимый с годовой мощностью предприятия, однако для экономики Германии в целом он не является критическим фактором в текущих условиях. Тем не менее, ситуация с «Дружбой» способна повлиять на ценообразование на рынке нефти.

Эксперт напоминает, что на нефтяной рынок одновременно давит целый ряд событий: эскалация вокруг Ормузского пролива, атаки на объекты КТК, сообщения ближневосточных СМИ о предотвращённом теракте против трубопровода Баку – Тбилиси – Джейхан, а теперь и проблемы с «Дружбой».

По его оценке, атаки на танкеры и сухогрузы в Чёрном море уже усложнили логистику, удлинили цепочки поставок и время принятия решений, что повышает издержки. Всё это в совокупности отражается на себестоимости нефти и усиливает нервозность на рынке. Байдильдинов убеждён, что Казахстан поддержит возможные инициативы Евросоюза о выводе энергетики за рамки конфронтаций: дестабилизация рынка нефти и нефтепродуктов, подчёркивает он, не выгодна ни европейским потребителям, ни странам‑поставщикам.