МВД не стало давать заранее однозначный ответ на вопрос, являются ли «домашние протесты» — когда люди выражают несогласие, не выходя на улицу, например, шумом из окон в определённое время — правонарушением. В ведомстве указали, что оценивать законность таких действий можно только в рамках производства по конкретному делу.
Инициатором запроса стала лидер незарегистрированной партии «Рассвет» Екатерина Дунцова (Минюст относит её к «иноагентам»). Она поинтересовалась, допустимы ли подобные акции в защиту свободного интернета, если они не нарушают общественный порядок.
Ответ столичного управления МВД по сути оставляет вопрос открытым: заранее понять, будут ли подобные действия квалифицированы как правонарушение, невозможно — правовую оценку дадут уже после вмешательства полиции и возбуждения дела.
По мнению Дунцовой, такая позиция создаёт ситуацию полной неопределённости: даже поведение в частном пространстве могут трактовать как несогласованное публичное мероприятие, а значит любая форма выражения позиции фактически требует одобрения властей.
Контекст: от отказов в согласовании — к идее «домашних протестов»
Идея «домашних протестов» возникла после массовых отказов в согласовании уличных акций. В конце марта активисты пытались провести акции в десятках городов в поддержку свободного интернета, но власти не одобрили ни одну заявку; даже мероприятия в так называемых «гайд‑парках», где формально согласование не требуется, были отменены. Среди названных причин фигурировали ограничения, связанные с пандемией, официально завершившейся в 2023 году.
Параллельно усиливается контроль над связью и интернетом. По наблюдениям, массовые отключения мобильной связи начались летом 2025 года и стали регулярными. Осенью власти утвердили правила централизованного управления интернет‑трафиком и освободили операторов от ответственности за сбои, если они происходят по требованию силовых структур.
Некоторые операторы заранее предупреждали о возможных ограничениях мобильного интернета в ряде регионов на праздничные даты — это объясняли необходимостью обеспечения безопасности, однако критики указывают на риски для свободы выражения мнений и коммуникаций.
